3.3.2 Намеренное преуменьшение при посторонних

В предыдущей главе «Чем больше знаешь, тем лучше» приведены преимущества в двух различных ситуациях: использование дружественных источников (friendly sources) и не дружественных источников (unfriendly sources). Но даже в ситуации, когда необходимо предстать перед собеседником в качестве равного партнера, нельзя ни в коем случае и никогда открывать весь объем известной информации. Это особенно касается информации, которая имеет значение для расследования или для настоящей расследовательской цели, о которой другие никогда, как правило, не должны быть проинформированы, во всяком случае – по тактическим соображениям.

Проблема как раз состоит в том, что сознательная или случайная утечка информации распространяется довольно быстро, намного быстрее, чем мы себе это представляем. За короткий промежуток времени очень многие, в том числе и наши соперники, в худшем случае и ОР, уже в курсе событий, и возможно, поэтому многие из открытых нами исследовательских путей блокируются. Исходя из опыта, можно предположить, что уже первый визит и первый разговор с кем бы то ни было вызывает многочисленные телефонные звонки: первоначальная информация о том, что кто-то проводит расследование, идет по кругу, например внутри соответствующей сети. Но сети пересекаются, имеют много точек соприкосновения, и таким образом сведения с одного уровня попадают на другой и распространяются спиралеобразно все дальше.

Распространению информации о том, что сам расследуешь, с определенного момента нельзя помешать, если уже достаточно близко подошел к объекту расследования. Однако можно предотвратить осведомленность других заинтересованных так, чтобы они до срока и понятия не имели о цели нашего расследования или полученных нами актуальных сведениях. В этой связи основное правило гласит:

  • Прибедняться – всегда прибедняться. Смириться с тем, что нас и наши возможности недооценивают.

Самое позднее, к моменту публикации это недоразумение о нашей некомпетентности будет устранено.

Нужно активно прибедняться и позволять себя недооценивать. Журналистов воспринимают зачастую не вполне серьезно. И еще чаще бывает, когда противоположная сторона считает их некомпетентными: им рассказывают кое-какие закулисные факты, которые, по сути, являются чистым вздором, предполагая, что журналисты знают мало конкретных фактов, все строят на предположении и вряд ли будут проводить интенсивное досследование. Если это слишком очевидно – a) для самого себя, б) для принимающего эту историю редактора и в) также для реципиентов, т.е. публики – тогда можно продемонстрировать этот вздор или попытку обмануть других. К примеру, когда дословно цитируется соответствующий пассаж, то реципиенты могут найти противоречие или увидят странную реакцию на самый обычный вопрос.

Такое поведение собеседника можно также спровоцировать, прикидываясь простаком. Например, задавая подготовленные заранее вопросы, мы сигнализируем нашему собеседнику, что он имеет дело с наивным журналистом, который будет благодарен за любую информацию – не важно, правильна ли она или ошибочна, или даже если она не имеет ничего общего с первоначально заданным вопросом. Такая стратегия имеет смысл когда понятно, что противоположная сторона регулярно использует стратегии обмана и должна быть (включая последствия) точно таким же предметом журналистской обработки.